absentis: (sliv)
[personal profile] absentis

Прошу прощения, что почти не отвечал на комменты в старых постах, был практически вне этих ваших интернетов. И буду ограниченно еще несколько месяцев. Хотя новостные ленты иногда проглядываю. Ничего неожиданного, впрочем, я там не вижу - вероятные векторы происходящего давно были мной описаны в Шестом Ангеле. Разве что конкретные детали невозможно было предусмотреть.

Вот такие, например, новости культуры приходят к нам из Новой Зеландии. С начала августа в Мальборо (крупнейшая винодельческая область Южного острова Новой Зеландии и дом всемирно известного Совиньон Блан) театр Havelock Theatre представляет новую пьесу "Огонь Святого Антония" или "Пятеро сходят с ума в Саундз".

Сюжет достаточно традиционен: группа друзей в непогоду оказывается отрезана от мира в удаленном месте, где, вкусно покушав хлеба, эти девять дятловцев, то есть, тфу,  пять ничего не подозревающих друзей начинают постепенно сходить с ума от эрготизма, и вскоре "последствия становятся все более и более странными".

В начале шоу зрителям подаются суп и хлеб, "целесообразность чего станет очевидна во время спектакля".

(http://www.eventfinder.co.nz/2014/saint-anthonys-fire/marlborough-sounds)

И все же я сомневаюсь, стоит ли тратить 18 долларов на этот, скажем уж прямо, провинциальный локальный плагиат, когда у многих ныне возникает устойчивое впечатление, что театральным актерам теперь играть "безумцев" вовсе не обязательно, ибо последних и так вокруг развелось как саранчи (которая, к слову, продолжает лететь и в этом году, что, как я показывал ранее, вполне характерно для определенных циклов). И что подобная пьеса в других частях мира уже идет в формате риалити-шоу на сцене куда широкой, пока еще бесплатно для отдаленного зрителя с галерки (расплачиваются те, кто а партере, а также и сами актеры). Надо только лишь достать театральный бинокль, присмотреться и увидеть, как невидимый коллективный Безумный Режиссер наносит на палитру всеобщего психоза яркие мазки особо изощренного сумасшествия, закрашивая последние остатки критического восприятия действительности. Впрочем, может мне это только кажется? Ну да время такое, август же. Или совиньона перепил.

Кстати, здесь неплохая подборка средневековых картинок по августу (август связан с болезнью и немощью в средневековой иконографии). К фрескам тоже можно присмотреться."Чтобы стоять, надо держаться корней". Что там такое, действительно, в корзинах?

Но если новозеландцы относятся к своей пьесе юмористически, то я бы для театральной постановки в условиях других широт и нынешних реалий предложил бы куда более традиционный и натуральный сценарий подобного спектакля под названием, скажем, "Пляски с серпами". И ничего придумывать не надо - этот типичный сюжет был описан еще в 1885 году классиком Владимиром Короленко в Глазове Вятской губернии, и вы, возможно, даже читали эту историю в рамках школьной программы (да, это туда входило). Только вот вспомните ли?

"В увлекательной правдивой картине описывает Короленко проявление деревенского коллективного психоза, трагедию лесной глуши. Эта глава является одним из лучших созданий Короленко." - так охарактеризовал проф. Б. Соколов вышедший в 1922 году третий том "Истории моего современника" ("Культура", No 2-3, 1922)

Весной 1879 года по подозрению в революционной деятельности Короленко был выслан в Глазов Вятской губернии (год здесь, как и в случае делирия Максима Горького, считавшего себя учеником Короленко, не случаен - эпидемия в это время шла в нескольких  русских губерниях, а также в Гессене в Германии, психические эпидемии по Чижевскому - в Тоскане и в Ирландии). Попав в почти отрезанную от внешнего мира русско-пермскую деревню Березовские починки ( ныне - деревня Ванино), Короленко сталкивается с коллективным психозом жителей. Семья в деревне "видит" "лихоманку", которая якобы приходит трахаться с Яковом и не дает ему трахать собственную жену.

-----------

— Ты вот баешь, Володимер, будто нет ее… Напрасно… Да ведь не один Яков, все мы ее слышим.

— Как это вы слышите ее? — спросил я с некоторой досадой.

--------

Короленко не верит, ему объясняют: "И опять взрыв истерического плача заглушил ее слова, прорываясь порой почти кликушескими восклицаниями."

------------

— Да что вы мне рассказываете!.. — крикнул я невольно.

— Истинная правда — вот те крест. Потом, слышим, начинает он ее целовать… И дверь пробовали запирать… Ей ничего, и запор не берет. И слышь — не видно никого, а только слышно… Кого хошь спроси.

В это время Ефим слез с печи и подошел к нам. Поражавшее меня в его лице выражение угнетенности и скорби теперь было особенно сильно. Темно-синие детские глаза глядели с наивной трогательной печалью.

— Верно, — подтвердил он. — И я чую… Да не то что я — все чуют, вся семья.

Мне осталось только предположить, что вся эта семья переживает то, что мы по-книжному называем коллективной галлюцинацией.

------------

Заканчивается история смертью Якова при живописных плясках с серпами и ножами (то же "набрасывание с топором" в 19 веке, описанное мной в "Злой Корче", только массовое)

--------------

Вдруг Яков выпустил мою руку и весь рванулся.

— Вот она, пришла за мной!.. — крикнул он испуганным и диким голосом.

Я невольно оглянулся и вздрогнул. За мной стояла женская фигура, рисуясь на светлом фоне резко очерченным силуэтом. Я не сразу узнал Алену, подошедшую тихо к постели. Старуха тоже кинулась к сыну.

— Что ты, что ты! Ай не узнал родную жену… Но глаза Якова стали совершенно безумными. Он, видимо, ничего уже не понимал и был весь во власти завладевшего им образа. Лицо его исказилось. Скошенные глаза блуждали и сверкали белками. Сильно рванувшись, он протянул руку к косе, но я сразу уперся руками в его плечи, отвалил его на подушку и старался держать его в этом положении.

— Зарублю… посеку… — бормотал он сквозь стиснутые зубы.

Я напрягал все силы, понимая, что если безумный овладеет косой, то может произойти какое-нибудь страшное дело. Между нами началась борьба. Я все время налегал на его плечи, не давая ему подняться. Он шарил руками кругом, стараясь захватить со стены серп или косу. Я хотел сказать кому-нибудь, чтобы убрали косу, но, оглянувшись, увидел себя в центре какого-то повального безумия. В избе водворился настоящий шабаш. Все члены семьи, особенно женщины, похватав заготовленные в стенах орудия, размахивали ими как сумасшедшие в надежде убить невидимую «лихоманку». Даже девушка-подросток, сверкая в исступлении своими черными глазами на побледневшем лице, вертелась на середине избы, размахивая серпом. Только старуха мать, видимо, не потеряла головы и могла еще рассуждать. Я увидел ее около себя: она тоже держала в руке большой нож-косарь и колола им в воздухе с таким расчетом, чтобы ранить лихоманку, когда она захочет навалиться на Якова. Лицо ее было скорбно, но спокойно, как у человека, сосредоточившего внимание на одной трудной задаче. Старик сидел беспомощно на лавке, килачи забились в угол у печки.

Мне удалось совершенно овладеть Яковом, и я чувствовал, что не дам ему подняться. Глаза его теперь смотрели как-то покорно и неподвижно…

— Пришла, пришла!..

Этот крик вырвался у Ефимихи сосредоточенно и печально, и она стала колоть и рубить воздух у самых ног Якова. Ей на помощь кинулась Алена с искаженным злобой лицом.

— Что вы, безумные! — крикнул я. — Видите: больной успокаивается.

— Ай ты не видишь, Володимер? — прозвучал надо мной печальный голос матери.

Я взглянул пристально в лицо Якова, и дрожь прошла у меня по телу. Глаза его уставились в пространство с странным выражением истомы и безнадежности. Все тело ритмически двигалось под моими руками, из груди вылетали такие же ритмические, прерывистые вздохи… Он походил на человека в любовном экстазе.

Я все еще растерянно держал его за плечи и почувствовал, что рубашка его стала вся мокрая. Он сделал еще несколько движений, все слабее и слабее…

— Ну вот ему лучше, — сказал я.

— Кончается, — сказала мать.

Что это она говорит?.. Не может быть. Это безумие, подумал я, но через некоторое время заметил, что, пылавшее прежде жаром, тело Якова начинает холодеть у меня в руках. Лицо его странно и быстро успокаивалось, и через некоторое время на него точно кто накинул покров полного спокойствия… Я взял его за руку. Она была холодна…

Алена завыла.

Я еще не мог опомниться от пережитого кошмара и почувствовал неодолимую потребность выйти на свежий воздух. Так, как был в избе, я вышел наружу.

--------------

Короленко родился в Житомире и хорошо знал о распространенных (особенно в Полесье, см., напр., Куприн, "Олеся") колдовских "закрутах" или "закрутках", более того, он упоминал о них в "Глуши" (православный священник отец Ферапонт развязывает "закруты" на хлебной ниве) и "В дурном обществе" (историки и филологи сегодня так же совершенно не понимают изначально физического значения "закруток" на полях, для них это какой-то абстрактный ведьминский фольклор). Но Короленко все равно не смог предположить, что же именно случилось в избе, хотя ранее все-таки успел задать правильный диетический вопрос:

-----------

— А чем кормили Якова? — спросил я.

— Да чем кормили!.. Все будто здоров был. Есть запросил. Поесть, бает, больно охота мне. Налила старуха квасу-те, хлеба накрошила, да хрену… Больно охоч он до квасу с хреном. Чашки три, гляди, опростал. А стало вечереть, тут его и схватило пуще вчерашнего.

--------------

From:
Anonymous (will be screened)
OpenID (will be screened if not validated)
Identity URL: 
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

May 2017

S M T W T F S
  123456
7891011 12 13
14 151617 181920
212223 2425 2627
28 293031   

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 06:53 pm
Powered by Dreamwidth Studios